Новости

12 апреля 2018

Советский спорт: интервью Павла Колобкова, 2 часть
Новости

Советский спорт: интервью Павла Колобкова, 2 часть

На прошлой неделе нашу редакцию посетил Министр спорта Павел Колобков. Первую часть беседы мы опубликовали во вторник. Сегодня – вторая часть. Речь в ней пойдет о допинговой проблеме.

«МЫ СВОЮ ПОЗИЦИЮ НИКОГДА НЕ МЕНЯЛИ»

- Тема допинга уже у всех на зубах навязла. Когда мы о нем, наконец, забудем?
- Действительно, эта тема на какое-то время даже сам спорт оттеснила. Сколько уже анекдотов по поводу допинга в интернете... Но точную дату, когда это все закончится, никто вам не скажет. Мы свою позицию никогда не меняли. Она была изначально понятная: никакой государственной программы поддержки допинга в России никогда не было. Были отдельные нарушения, в легкой атлетике, тяжелой, некоторых других видах спорта. С этим никто не спорил.

- Кто-то понесет ответственность?
- Следственный комитет ведет расследование уже примерно полтора года, по итогам которого конкретным людям будут предъявлены конкретные обвинения.

- Нет опасения, что в целом мы столкнемся с трендом изоляции России от мирового спорта?
- Давайте посмотрим, кто есть в спорте вообще. Есть МОК, есть международные федерации, есть МПК, есть ВАДА. Я хочу общаться на уровне спорта и не хочу думать категориями большой политики. Так вот, с МОК, как я надеюсь, ситуация больше не вернется в то положение, в котором она была до Олимпиады в Пхенчхане. Действительно, со стороны ВАДА есть ряд нерешенных вопросов, но они узконаправленные, связанные с восстановлением нашей антидопинговой организации. Федерация легкой атлетики – совершенно отдельная история, но она также связана с РУСАДА. Комиссию по соответствию Российской антидопинговой лаборатории кодексу ВАДА возглавляет Джонатан Тейлор. Рабочую группу ИААФ - Руне Андерсен, а зам у него – Тейлор, в МПК рабочую группу возглавляет Энди Паркинсон, зам его – опять же Тейлор. Понятно, что все эти вопросы так или иначе между собой связаны. Но мы считаем, что все те требования, которые они высказывают по отношению к России, не имеют никакого отношения ни к восстановлению ВФЛА, ни к восстановлению ПКР, ни даже восстановлению РУСАДА.

- Почему?
- Потому что эти организации выходят глубоко за рамки своих полномочий, пользуясь собственной автономностью. Они ни перед кем не отчитываются, они могут инициировать какие-то критерии, которые раньше нигде никогда не встречались. Кстати говоря, вот эта проблема вызвала цепную реакцию. Уже обсуждаются вопросы реформирования конвенции ЮНЕСКО, кодекса ВАДА, конвенции Совета Европы по антидопингу. И мы принимаем участие в обсуждении всех этих вопросов. Например, предлагается разделить нынешние функции ВАДА между собственно Всемирным антидопинговым агентством и международными спортивными организациями. Но это сложный вопрос – и в техническом плане, и в плане затрат.

Предложений много – и со стороны международных федераций, и со стороны государств. Потому что вся эта система – она очень несовершенна. Если говорить про государство, мы свою функцию полностью выполнили. Я вообще предлагаю передать все антидопинговые организации ВАДА или новой тестирующей организации, которую создает МОК. Пусть они этим займутся и несут полную ответственность. Сейчас эта ответственность сильно размыта.

«ДЕЛАЕМ ВСЕ ВОЗМОЖНОЕ ДЛЯ АККРЕДИТАЦИИ РУСАДА»

- В мае вновь будет рассматриваться вопрос восстановления РУСАДА. Какие шансы?
- Мы делаем все возможное, чтобы наша антидопинговая организация получила нужную аккредитацию. И технически она полностью соответствует всем требованиям. Дело – за юридическим признанием этого факта. Но процесс восстановления связан с двумя требованиями ВАДА: признание доклада Макларена и допуск ВАДА к пробам, хранящимся в московской антидопинговой лаборатории и опечатанных Следственным комитетом.

- Глава ВАДА Крейг Риди заявил, что его агентство четыре раза предлагало российской стороне вместе со Следственным комитетом посетить антидопинговую лабораторию, однако не получало ответов на запрос. И почему нельзя организовать допуск ВАДА к пробам?
- Насколько я знаю, не четыре раза, а один. Просто от ВАДА четыре раза прислалось одно и то же письмо. Работа СКР предполагает определенную процедуру, нужно ее выполнять. Если кто-то обращается куда-то с заявлением и хочет добиться какой-то реакции, то письмо должно отправляться не «на деревню дедушке», а конкретному адресату. СКР тоже отправлял много обращений нашим партнерам, но пока особой расположенности к сотрудничеству не заметно. Хотя, надеюсь, в ближайшем будущем ситуация изменится. Кто касается выдачи проб, то это вопрос процессуальный.

«ДЕЛО КРУШЕЛЬНИЦКОГО – НЕДОРАЗУМЕНИЕ»

- Каковы последние новости по делу Крушельницкого?
- Во-первых, российская прокуратора последние несколько недель занимается проверкой возможных нарушений во всей этой истории. Если говорить про сам факт… Я с Александром встречался. И я ему верю. Допускать возможность, что он мог что-то умышленно принять? Это же просто бессмысленно! То, что там произошло, это на 100 процентов случайность. Причем это понимают все, в том числе в МОК. Поэтому вся эта история не так громко обсуждалась на международном уровне, и все прошло относительно тихо. Сейчас же идет разбирательство, Крушельницкому помогают хорошие адвокаты. Есть разные варианты исхода – добиться полной отмены наказания или сокращения срока дисквалификации. Как все в итоге завершится – говорить пока рано.

- У вас есть свои личные версии того, как мельдоний попал в его организм?
- Откровенно говоря – нет. То, что случилось, выходит за рамки моего понимания. Я не верю, что это была какая-то умышленная акция. И также не могу поверить в какую-то глупость вроде того, что он лечился незнакомым лекарством. Сам результат анализа указывал на единовременный прием одной таблетки мельдония. Никакого смысла в этом не было. Разве что человек сам захотел специально сдать положительную допинг-пробу. То есть, выиграл на Олимпиаде медаль, а утром проснулся – и решил попасться на допинге! Этого не может быть!

- У вас какая была реакция, когда услышали о допинг-пробе Крушельницкого? Поперхнулись утренним кофе?
- Нет, просто одно слово на ум пришло. Но я его озвучивать не буду. В газетах такое печатать нельзя. Хотя, думаю, примерно такое слово было у всех в голове.

«В ОТНОШЕНИИ РОССИИ ДЕЙСТВУЕТ ПРЕЖНЯЯ РЕДАКЦИЯ КОДЕКСА ВАДА»

- На днях вступил в силу новый кодекс ВАДА. Чем эта ситуация нам грозит?
- Да, 1 апреля вступили в силу поправки и в стандарт и в кодекс ВАДА. Теперь не просто не рекомендуется, а запрещается претендовать на проведение международных соревнований тем странам, где антидопинговая организация не соответствует кодексу ВАДА. На Россию эти изменения не распространяются, поскольку РУСАДА была признана, несоответствующей кодексу ВАДА ранее. Поэтому, в отношении нас действует прежняя редакция кодекса. Мы можем и претендовать на новые международные соревнования и проводить их. Недавно на Совете учредителей об этом говорилось руководством ВАДА. Они также разъясняли, что на Россию данные изменения не распространяются.

- Сколько турниров в год Россия проводит сейчас?
- Можно смело говорить, что Россия в лидерах по количеству проведения международных соревнований. В среднем проходит порядка 500-т в год. И здесь желание обоюдное – и международные федерации хотят, чтобы у нас эти турниры были, и мы, разумеется, тоже. Сказать, что мы напрашиваемся сами, нельзя. Понятно, есть ряд топовых соревнований, за которые бьются все и всегда – как чемпионат мира по водным видам спорта, по легкой атлетике, по футболу, летняя Олимпиада (по зимней желающих меньше). Но это – понятно. Сейчас наша основная задача – вернуть аккредитацию РУСАДА. Потом – восстановить лабораторию, которая в свое время считалась одной из лучших в мире! Я про работу специалистов в принципе, которые там трудились. Они проводили по 20 тысяч анализов в год и все признавали, что делали это наши эксперты на высшем уровне. Восстановить московскую лабораторию – крайне важно. Мы прикладываем все усилия. Надо просто продолжать честно работать. 


12 апреля 2018 11:10
Наталья Кузина, Сергей Подгорнов, Юрий Волохов, Олег Чикирис, Николай Мысин

Автор:  «Советский спорт»